Вышел второй номер газеты «Храм на 43-м»

Дорогие друзья!

Спешу поделиться с вами радостной новостью. В начале марта вышел второй номер газеты «Храм на 43-м». Он совпадает с периодом Великого поста – временем сосредоточения и молитвы, тишины и покаяния. Временем обратиться к самому себе. Душа каждого человека всегда стремится к лучшему, светлому, совершенному. Но жизнь диктует свои условия. Не всегда приятные и комфортные для нас. И в этой суете мы часто не слышим не только своих близких и родных, но и даже самих себя. Мы инертны, мы ленимся, плывем по течению… Но где же наша личность? Где мы настоящие? Сейчас наступает лучшее время для того, чтобы обратиться к себе, проанализировать свою жизнь, разобраться с тем, кто мы и куда идем. С одной стороны, пост – это, прежде всего, физическое воздержание. Но главное, кроме ограничения в еде, еще и поработать над самим собой, над своей душой, что-то изменить в себе. Хотя бы что-то одно. Гнев ли, раздражительность ли, может быть, лень… И когда окончится Великий пост и Страстная седмица, мы соберемся вместе на Праздник Пасхи, чтобы вместе ликовать и прославлять Воскресение Христово, и произойдет не только победа жизни над смертью, но и хотя бы небольшая победа каждого из нас над самим собой. И пусть каждый из четырех постов в году, а особенно Великий пост, предшествующий главному Празднику – Воскресенью Христову, станет кирпичиком в строительстве нашей личности, в ее стремлении к совершенству, ко спасению души.

На сайте опубликованы статьи второго номера. В них вы узнаете о нашем храмовом иконостасе и о том, какие святые на нем изображены; прочитаете о покаянной молитве преподобного Ефрема Сирина, которую читают во время Великого поста. В рубрике «Личная история» вы найдете рассказ замечательного человека, одного из старейших жителей поселка СНТ «Научные работники», профессора, Андрея Борисовича Ефимова. И еще несколько статей, которым, уверен, откликнутся ваши сердца. Мы хотим, чтобы вам было интересно. И прихожанам нашего храма, и жителям поселка. Верю, что это небольшое издание принесет в ваши дома свет, любовь и вдохновение наших авторов, тех, кто создает газету «Храм на 43-м».

А для тех, кто хотел, но не смог побывать на каноне Андрея Критского на первой неделе Великого поста, предлагаю послушать небольшой фрагмент службы из нашего храма.

Настоятель Храма Всех Святых, в земле Российской просиявших, протоиерей Евгений Дроздов

Рубрика: Новости, Приход | Добавить комментарий

Хор на 43-м с точки зрения второго сопрано

Каждый, кто хоть раз приходил на службу в наш храм, непременно отмечал красоту песнопений, льющихся с клироса. Во многих храмах хорошие певчие, но здесь – особенное звучание. Договоримся сразу: все, что я здесь напишу – не преувеличение и не излишняя похвала. И жаль, что газетная полоса не может передать звук, не может воспроизвести пение супружеской четы, которых соединила музыка. Я постараюсь передать это звучание словами. Если смогу, конечно.

Как Елена и Влад Влезковы поют вдвоем… Его голос – бархатистый баритон, приземляющий, способный при этом вести и басовую, и высокую теноровую партию. Голос Елены – высокий, тонкий, яркий, чисто звенящий в тишине храма… Я бы сказала, небесный. И уже в самом этом сочетании для меня произошло много открытий и во время молитвы, и особенно в тот момент, когда мне посчастливилось присоединиться к ним вторым сопрано. Посчастливилось – именно так. Потому что профессионалы. Потому что добиваются идеального звучания. Учиться у них – дорогого стоит. Расскажу, как это случилось…

Весна 2019 года. Младший сын Коля повзрослел. Ему как раз пришло время отправиться в алтарь, помогать отцу Евгению, папе и старшим братьям. Может, на клиросе нужна моя помощь, подумала я, может, почитать часы доверят… Служба еще не началась, сижу себе на скамейке возле клироса. «Хочешь с нами?» — спросила Лена. Она знала, что я училась музыке, в хоре пела… Опыт есть, но не в храме. Я будто ждала ее вопроса.

«Господи, помилуй!» — начали мы ектению. С этих двух слов начался мой путь на клиросе.

Шла подготовка к Празднику Пасхи, страстная неделя, все новые и новые ноты фотографировала я на телефон, учила вечерами, успеть бы до Праздника… Все новое, незнакомое, песнопения почему-то без размеров. Один такт может быть бесконечно длинным, другой — коротким «Аминь»… К тому же выяснилось, что храмовая акустика необычная: слышишь себя – и не слышишь. Одна литургия, вторая, третья… Я чувствовала, что Влад раздражается… Концовки занижаю, строй не держу. В общем, музыкальная катастрофа… Но Лена помогла мне: «У Влада с тобой партия частично совпадает, но на октаву ниже. С ним вообще удобно петь. Можно на него сесть и ноги свесить. Он так держит строй. Подключись к нему – и больше делать ничего не надо».

Влад самородок. Лена рассказывала, что он нигде музыке не учился, а начал петь в церковном хоре в юности, а затем продолжил в Академии, в Семинарии в Троице-Сергиевой Лавре, где они, собственно, и познакомились. Всю нотную грамоту он познал на клиросе. Сейчас Влад свободно читает с листа. И при этом стопроцентный слух, голос, музыкальность. На мой взгляд (точнее, на мой слух), он – основа клироса, его опора. Но регент все же Лена.

Фото Евгении Руппель

Лена окончила дирижерско-хоровое отделение Белгородского музыкального училища. И сразу после этого уехала в Троице-Сергиеву Лавру, поступать в Регентскую школу при Московской Духовной Академии. Конечно, поступила.

«Обычно в регентскую школу девочки поступают с мыслью выйти замуж. Женихов-то там много … А у меня, к удивлению, не было такой мысли совсем. Было лишь горячее желание стать регентом. Я вообще считаю, что регент – это лучшая профессия в мире. И к Богу близко, и нет такой ответственности, как на священнике, и ты служишь, как можешь. Там, в Лавре, мы с Владом и познакомились. Нас вместе пригласили на Рождественские чтения, которые вел ныне покойный отец Владимир Кучерявый. Начали общаться, так и завязалась наша дружба, так и родилась наша семья».

В 2003 году Лена успешно окончила Регентскую школу и была распределена регентом в небольшой приход в поселок Богородское, Сергиево-Посадского района. Добираться далеко, неудобно… Приходилось оставаться там на выходные… Постоянно в разлуке с мужем. А еще очень хотелось петь вместе. Влад тогда пел на одном из московских приходов. Но потом ушел оттуда и некоторое время был в поиске нового прихода.

2009 год. Отец Евгений ищет мужской голос на клирос. Так Влад оказался здесь, в Храме Всех Святых в земле Российской просиявших. И уже через некоторое время забрал жену к себе: «Давай к нам, тут сопрано нужно». Какая возможность! Но уходить, как говорит Лена, было тяжело. Еле отпустили. А здесь-то как хорошо! Храм новый, красивый, светлый… И добираться очень удобно. Правда, холодно было. Отопление в храм тогда еще не провели, вода замерзала в вазах с цветами, изо рта шел пар во время пения. Батюшка переживал, успокаивал и клирос, и прихожан. Просил потерпеть. Но главное – супруги теперь вместе! В тот момент в храме регентовала голосистая Анна Карепанова, глубокий красивый альт и просто интересная творческая личность. И почти сразу к трио присоединился Дмитрий Ковалев, характерный тенор. Пели с тех пор квартетом.

«Мы с Аней регентовали по очереди. Между нами витал дух конкуренции. И каждая служба была шедевром. Одна женщина заходила на службу только для того, чтобы послушать нас. «В филармонию ходить не надо», — говорила она. Это счастье продлилось года полтора или два. Даже стали вынашивать идею диск записать. Не сказать, что складные были отношения, с Владом сложно… И вдруг из нашей обоймы вылетает Дима. А в скором времени ушла и Аня: семья, дети один за другим… Но диск все-таки успели записать нашим золотым составом. И однажды под Рождество мы с Владом остаемся совсем одни. После такого шикарного квартета вдвоем. И это было уже не так мощно, понимаешь?»

С тех пор руководство церковным хором полностью легло на плечи Лены. Пришлось учиться руководить мужем.

«Я женой остаюсь и на клиросе, — рассказывает Лена. — Влад все равно пытается верховодить. Можно сказать, у нас два регента».

Но это заблуждение. Я, как человек, видящий ситуацию изнутри, могу это опровергнуть.  Да, она маленькая и хрупкая. Да, за пределами клироса она в подчинении у мужа, как и положено благочестивой супруге. Но надо понимать, что регент – это руководитель, это дирижер. Это начальник. Это человек, который принимает решения и на расстоянии взаимодействует со священником. Двух дирижеров в принципе быть не может – получится неразбериха. И как только Лена берет в руку камертон и раскрывает ноты Божественной литургии, она перевоплощается в дирижера, руководителя и начальника. И нежно, с улыбкой руководит всеми нами.

Но, вероятно, я пропустила основные баталии, которые разворачивались здесь до моего прихода:

«Мы сначала стояли внизу, и нас было всем хорошо видно. Он махал мне руками: «Лена, выше!» Он корректировал мою интонацию. Прихожане улыбались: «Что это у вас там происходит?» А у нас года три жизни не было ни дома, ни здесь. Стопроцентный слух требует жертв. Так было и с нашими певчими, которые служили здесь раньше, конфликты случались… Клирос – это вообще передовая, как известно. Я ему пыталась дома что-то говорить, а он мне в ответ: «Почему ты молчишь? Ты понимаешь, что на тебе ответственность! Ты обязана делать замечания!» А я не могу сделать замечание. Нас учили так: если ты озвучиваешь замечание – это обидно. Если рукой показываешь – уже не обидно. У меня такая тактика».

Огромное удовольствие наблюдать за тем, как два больших профессионала и добрых ироничных любящих человека  общаются между собой не только словами, но и знаками. Они понимают друг друга с поворота головы. Они как две струны человеческой души, чуткие к настроению друг друга, отца Евгения и нас, всех остальных. Я уже и сама научилась четко понимать знаки Лениной руки. Читая партию по нотам, научилась одновременно периферийным зрением улавливать ее подсказки. Учусь каждую минуту. И в течение всего времени, что я имею счастье петь здесь, наблюдать и учиться, не перестаю делать открытия. Каждую службу. Каждый раз. Научилась находить паузы для внутреннего сосредоточения и молитвы. Полюбила минорные службы – более мелодичные и глубокие, в основном, греческие мотивы. Открыла для себя «Херувимскую» Рахманинова и «От юности моея» Озерова. Новая духовная глубина, не утонуть бы…   

Церковная музыка – это отдельная тема в нашем случае. В других храмах я, как правило, слышала одинаковый репертуар от службы к службе. Что тоже хорошо, потому что отлично отрабатывается. Клирос на 43-м не имеет одного обиходного репертуара церковных песнопений. Они всегда разные, в идеально подобранных сочетаниях. Так учили в Лавре. Можно сказать, наш клирос продолжает традиции Троице-Сергиевой Лавры.

Интонация моя выравнивается, строй держится все лучше. Музыкальной катастрофы не произошло, но случилась моя победа над собой. Над проблемами и сложностями. Над тем, что победить невозможно, но можно пропеть и пережить в молитве, прочувствовать через звук собственного голоса. Тексты песнопений отвечают на вопросы из жизни. Взлетаешь по лестнице – и все сложности кажутся не такими уж и неразрешимыми… Все переживем…

Влад, кажется, теперь не против. А Лена радуется нашему звучанию и загружает меня новыми нотами. Деликатно, с уважением к текстам песнопений, с любовью к церковной музыке она управляет всеми нами, своей командой. А команда у нас уже внушительная: первое сопрано (Лена Влезкова), два вторых сопрано – мы с Юлей Ивановой, два альта – Евгения Руппель и Елена Владимировна Селезнева, и снизу замыкает ансамбль Влад, наша музыкальная крепость. Помогают на клиросе Наталья Парман и Лариса Бравицкая. Восемь человек – да не просто, а по-настоящему верующих, искренних, добрых.

Бесконечно благодарю Бога за этих людей, за молитву, за музыку, за вдохновение.

Алена Рыпова

Рубрика: Приход | Добавить комментарий

Андрей Ефимов: «Вокруг нас многое изменилось с тех пор. Но в центре жизни по-прежнему наше сокровище – вера и радость жизни с Богом».

Андрей Борисович – профессор, доктор физико-математических наук, заведующий кафедрой миссиологии Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Он один из тех немногих, кто живет в поселке ДСК «Научные работники» с далеких сороковых годов. Но ракурс его воспоминаний необычный. Для советского человека вообще было весьма необычно жить в молитве, читать Евангелие. Мы поговорили о том, в какой атмосфере жили Ефимовы, какие удивительные люди бывали в их доме, и о тех, кто не шел на сделку с совестью и не предавал своих ценностей даже в самые трудные времена.

-Андрей Борисович, расскажите, пожалуйста, о своем детстве. Где вы родились?

— Я родился в 40-м году в Москве, около Меншиковой башни (это церковь архангела Гавриила на Чистых прудах). Этот храм, кстати, ни разу не закрывался за весь период гонений. А в соседнем дворе росли мы. Мой дедушка, Нерсесов Александр Нерсесович, был профессором Московского университета, юристом. У них с бабушкой была квартира в одиннадцать комнат. И до, и после революции здесь по четвергам собирались люди определенного духа, определенной сферы образования и культуры и вели самые различные беседы. Здесь бывали и учитель моей бабушки Павел Иванович Новгородцев, и его ученик, знаменитый философ Иван Александрович Ильин с супругой… В этой квартире девять раз производились обыски, неоднократно арестовывали бабушку и дедушку, и каждый раз им чудом удавалось вернуться. Дед с тех пор перестал спать. Ходил по коридору, и только где-то к пяти часам ложился. Бабушка спрашивала: «Что с тобой, ты болен?» Он отвечал: «Все хорошо, не волнуйся. После пяти они не приходят». Ночами дед и научился молиться. До революции он был почти неверующим, к вере пришел в революцию.

Александр Нерсесович Нерсесов, дед Андрея Борисовича

К тому моменту, как я родился, квартиру уплотнили. У нас осталась только комната дедушки и бабушки, комната родителей и комнатка няни, которая ходила за мамой и ее сестрами.

— Поделитесь своими самыми первыми воспоминаниями.

— Мои первые воспоминания связаны с войной. «Граждане, воздушная тревога! Граждане, воздушная тревога!» Окна плотно занавешены. На небе прожектора ловят самолеты, а если поймают, начинают бить зенитки. Эта тревога у многих переходила в панику. И когда это случалось, люди хватали детей, какой-то скарб и бежали в метро. Так вот дедушка, бабушка, наши родители, и мы, дети, никуда не бежали. Когда начиналась воздушная тревога, дедушка шел на кухню, щипал лучины, ставил самовар и мы садились за стол и пили чай.

Во время войны в Москве нечем было топить, поэтому родители приезжали в выходные сюда, на дачу, за дровами. Они валили дерево, ручной пилой его пилили, клали чурбаки в рюкзаки и на электричке везли в Москву. И там от вокзала до Чистых прудов и шли пешочком и тащили все это домой. Отец складывал стопку возле печурки, и мы ее топили.  И вот так до следующих выходных.

— Что вас связывает с поселком «Научные работники»?

— В 1938 году мои родители купили здесь участок. Вокруг был сплошной лес. В первый класс я пошел в школу в Софрино. Мне семь, брату восемь с половиной. Там, где сейчас поликлиника на горке, стояло двухэтажное деревянное здание школы, куда мы и ходили. Перейти третью просеку было проблемой. Повсюду здоровенные канавы, в сентябре уже частично наполненные водой. Идти надо было по тропиночке вдоль забора, а за забором собаки. Страшно. Ведь мы одни ходили, без взрослых. А потом нас перевели в Москву.

— В какой атмосфере вы росли? Ваши родители были верующими людьми?

— Да, они оба были глубоко верующими. Они строили и организовывали наш дом здесь, на 43-м, как особое место, где можно было бы жить по-христиански и воспитывать детей в христианском духе. В Москве такое было невозможно.

Круглый год на нашей даче жили две монахини матушки Фамари[1], которую родители считали покровительницей нашей семьи. Она любила родителей, познакомилась с ними до того, как они стали супругами, и радовалась их соединению. Так вот, ее келейница Евдокия (мы ее называли няня Дуня) и мать Вероника жили в одной из комнат нашего дома. Они сами вычитывали все службы и жили, можно сказать, своей маленькой общиной. Няня Дуня была человеком волевым, молитвенным, организованным. Она сберегла многие святыни и иконы из скита. В нашем доме находилась икона преподобного Серафима с вставленным в нее куском камня, на котором молился святой, обгоревшая от свечи Псалтирь, которую он читал, стоя на коленях, и перед которой скончался. Няня Дуня была великой почитательницей Серафима, он ее спасал многократно. Когда темнело, сестры брали икону преподобного Серафима и с ней обходили дом, стараясь, чтобы никто этого не видел.

Когда темнело, сестры брали икону преподобного Серафима и с ней обходили дом, стараясь, чтобы никто этого не видел.

Здесь, на даче, всегда гостило много верующих людей. На Пасху 1941 года у нас гостил отец Константин Ровинский. Он один из священников отца Алексея Мечева. Мои родители были с ним крепко связаны. И вот весь Великий пост, Пасху и еще несколько месяцев он проводил у нас все службы и литургии, все подряд, все как положено по чину. Был временный престол, на него клался антиминс, и происходило богослужение. Соседи об этом не знали. Вскоре под Москвой были немцы, фронт в 30 километрах. Ни отец Константин, ни вторая монахиня не были у нас прописаны. Значит, если кто-то об этом узнает, всех под расстрел. И тогда отца Константина отвезли в Верею, где он скончался. А потом началась послевоенная жизнь.

— Послевоенные годы тоже были тяжелыми, голодными. Как выживали?

— Конечно, голодно было. Помню, на какой-то праздник нам делают пирожные: кусочек черного хлеба, поджаренный на постном масле и чуть-чуть посыпанный сахаром. Но, слава Богу, картошка была всегда, Господь давал. Родители говорили, что самая напряженная в духовном плане работа была в войну и сразу после войны. Никакого расслабления быть не могло, расслабишься — пропадешь. И молились всегда. Нас к концу войны было уже трое. Мама молилась, чтобы у каждого из нас было немножко молока и маленький кусочек сахара ежедневно. И Господь давал. С раннего детства мы учились помогать родителям, делали все, что надо. Лет в семь я научился колоть дрова, копать огород, картошку сажать, окучивать.

Мама молилась, чтобы у каждого из нас было немножко молока и маленький кусочек сахара ежедневно. И Господь давал.

В конце 40-х годов папа часть картошки заменил клубникой. Клубнику обрабатывали, собирали: десять ягод в миску, одну в рот. Ходили за грибами, все вместе солили капусту и огурцы.

Евгения Александровна Нерсесова с внуками

Домик наш небольшой и слабенький, со множеством щелей, но жизнь была очень неплохая. Весной, когда таял снег, участок заливало водой, и вся эта талая вода вперемежку с глиной текла в подпол, где хранилась картошка. Тогда папа провел трубу и вывел ее в колодец возле дома. Из этого колодца надо было каждый день сорок ведер воды достать и вылить, чтобы сохранить картошку. Делали это все вместе…  Потом надо было снова валить деревья, корчевать пни… Приходилось вам корчевать пни?

— Нет, к счастью, не приходилось.

— Ну вот, это дело такое, приятное (улыбается). Требуется соображать: и головой работать, и руками, и ногами. А когда пень выкорчеван – победа! И теперь можно землю выровнять и, конечно, удобрить. А где брать удобрения? Купить ничего нельзя было. Недалеко от дома, вдоль бетонки, где сейчас молоденький лесочек вырос, есть торфяное болото. Легковая машина проехать туда не могла. Ни по одной из просек. А чтобы хоть как-то проехал грузовик, ему нужно было где-то в Софрино намотать цепи на колеса, и только тогда он проезжал, но все равно увязал в глине. Его вытаскивали, и он шел дальше… И что тогда придумал мой папа. Он сделал добротную деревянную тачку, привязал к ней крепкую тесьму и впрягал в нее нас, всех детишек. Мы ехали на торфяное болото. Папа нагружал тачку мокрым торфом. Ждали, когда сольется вода, и тащили тачку на участок. Так и удобряли глину, а иначе ничего бы не росло.

— У вас были друзья среди соседей?

— Дружили с Москвиными, Малютиными и Гениевыми. Гениевы переехали сюда где-то в 48-м году. Елена Васильевна Гениева (в девичестве Кирсанова) происходила из дворянского рода. Она была связана с моей бабушкой через своего духовного отца, священника Сергея Николаевича Дурылина[2]. Моя мама девочкой ходила к нему в Воскресную школу. А муж Елены Васильевны был строитель, военный инженер, генерал. Некоторое время они жили на Правде, потом решили перебраться сюда, поближе к нам. У них появился дом, появились собаки… Здесь, на даче, у Гениевых тоже непрестанно шла молитва. Сюда приезжали священники и монашествующие, здесь отдыхал наместник Лавры, будущий патриарх Пимен (Извеков), некоторое время у них жил епископ Можайский Стефан (Никитин), настоящий подвижник и мудрый пастырь, наш современник. К нему, в дом Гениевых, стекались его духовные дети и друзья. Поэтому с семьей Гениевых меня связывает очень многое.

Некоторое время в советские годы, когда храмы были закрыты, а священников преследовали, здесь, в нашем доме, был катакомбный храм в честь Русских Святых.

С остальными соседями мы практически не общались. Это характерная черта нашей жизни. Поскольку христианство было гонимо, мы жили, не сообщаясь с широким миром поселка. У нас было заведено спрашивать разрешения родителей, если мы выходим за пределы участка. Куда идешь, зачем и так далее. Москвины – очень хорошая семья. Отец – полковник, военный инженер. Мать, Анна Ивановна, верующая, что сближало, и двое ребят, близких нам по возрасту. Они тоже замкнуто жили… А с Малютиными мы совсем немного общались. На их участке собиралась поселковая молодежь, спектакли ставили, играли в волейбол, но мы в этом не участвовали.

— А хотелось?

— Иногда, конечно, хотелось, но в целом достаточно было того, что есть. Важно было не потерять этот дух. Тогда еще боялись, что кто-то донесет на наших стариков, священников, которые жили в доме.

— А здесь, кстати говоря, никогда не было обысков? Никогда не приезжали сюда?

— Нет, проверок не было, спокойно жили, Господь хранил. А так вообще, многие знали… Просачивалось к соседям то одно, то другое. То, что няня монахиня, знали многие, но молчали. Порядочные люди потому что.

— Как вы лето проводили?

— Мама организовывала так, чтобы к нам на лето приезжал кто-то интересный, хороший. Например, ее тетушка-художница, которая учила нас рисовать. А Елизавета Николаевна Хренникова занималась с нами языками. Елена Алексеевна Ефимова, папина тетушка, историк, очень интересный человек, друг нашей бабушки приезжала и ходила с нами в лес. Недалеко от дома было ромашковое поле, которого сейчас уже нет (на этом месте сейчас проходит ЦКАД и бетонка). Мы садились на опушке леса, и она начинала свой рассказ о нашествии Батыя на Рязань, о Мамаевом побоище, и о многом другом, что осталось в наших детских душах навсегда.

— Храм здесь появился не без Вашего участия, верно?

— Да. Начну с того, что упомянутый мной выше епископ Стефан (Сергей Алексеевич Никитин) был рукоположен во священники владыкой Афанасием Сахаровым. Он прошел лагеря и гонения, тайно служил. Примерно в 57-м году ему разрешили выйти на открытое служение, и затем в 60-м году на Благовещение его рукоположили в епископы.  У него был свой переносной престол, освященный в честь Русских Святых. Почти все, кого владыка Афанасий рукополагал в тайные священники, имели престолы, освященные в честь Русских Святых. Получается, что некоторое время в советские годы, когда храмы были закрыты, а священников преследовали, здесь, в нашем доме, был, без преувеличения, катакомбный храм в честь Русских Святых. И уже в 90-е годы возникла мысль о строительстве храма в поселке.

— А кто высказал эту мысль?

— Мысль витала в воздухе. Давно об этом думали, просто надо было кому-то взяться. И взялся за это Дмитрий Ягодин. Мы с ним начали хлопотать о том, чтобы разрешили открыть храм в честь Русских Святых, и получили благословение. Так в нашем поселке начал строиться Храм Всех Святых, в земле Российской просиявших. Вот какая у него история. Вокруг нас многое изменилось с тех пор. Но в центре жизни по-прежнему наше сокровище – вера и радость жизни с Богом.

— Чем Вы сейчас занимаетесь?

Начну с того, что в 1974 году я защитил докторскую диссертацию по физико-математическим наукам. После этого работал в разных областях, и в фундаментальной, и в прикладной науке. А когда был создан Свято-Тихоновский Университет, меня пригласили в него преподавать. Через некоторое время мне поручили составить курс и преподавать историю русского миссионерства. Оказалось, что на эту тему нет ни одной книжки. И вот был создан курс «История русского православного миссионерства». Я участвовал также в организации миссионерского факультета, одного из первых православных миссионерских факультетов в России. Сейчас я заведую кафедрой миссиологии, то есть богословия миссии. Здесь мы готовим миссионеров для русской православной церкви. Богословие миссии – это большая серьезная тема, которая на самом деле только начинает развиваться. Все это мы создаем буквально с нуля. Интересно, что один из моих учеников сейчас служит священником в православном храме в Риме. Он подготовил большую книгу по истории католического миссионерства. Этот научный труд о том, как развивалось богословие католического миссионерства от древних времен до сегодняшнего момента, и о том, как постепенно концепция богословия католического миссионерства приближается к православному пониманию. Это очень интересное явление. Кстати, традиция русского миссионерства идет от Кирилла и Мефодия.

— А кого вы можете назвать из современных крупных русских миссионеров?

— Каждый приход сегодня – миссионерский. Потому что миссионерство – это не путешествие за тридевять земель с проповедью, а, в первую очередь, просвещение своего народа, помощь нашим соотечественникам сделать шаг в церковь. И каждый православный приход трудится в этом направлении. Слово «миссия» переводится как «свидетельство». И сегодня каждый христианин  — свидетель о своей вере и о своей церкви. Но есть и достойные примеры нашей миссии за рубежом. Например, в Таиланде, где не было ни одной православной церкви, с 1999 года служит иеромонах Олег (Черепанин) из Ярославской области. Сейчас там уже монастырь и восемь православных храмов, в которых служат, в том числе, священники, рукоположенные из местного населения, тайцы. То есть он создал миссионерскую тайскую национальную православную церковь. Один. И это происходит в наши дни.

Миссионеры сегодня — отец Андрей Ткачев, отец Димитрий Смирнов, которого я прекрасно знал, он был близким нам человеком. Он говорил, что после каждой проповеди (а их часто распространяли через социальные сети), он зарабатывал себе осуждение и врагов. Это непросто. Но нам надо крепко держаться своей линии. Единственная сила, которая консолидирует наш народ – это православие. Другой такой силы нет. Отец Кирилл Павлов говорит, что весь мир держится на ниточке. И эта ниточка – русская церковь. Тоненькая ниточка. И это признают католики. Они открыто говорят, что в Европе католичество держится подвигом русской церкви, подвигом русских новомучеников. Подвигом тех, кто не шел на сделку с совестью и не предавал своих ценностей даже под страхом смерти. Я с детства знал таких людей, видел их, общался с ними. Они были верны себе. И нам надо так же.

Беседовала Алена Рыпова

Александр Нерсесович Нерсесов с внуками Михаилом Базилевским и Андреем Ефимовым
Екатерина Александровна Ефимова с сыновьями Андреем и Георгием

[1] Схиигумения Фамарь (в миру княжна Тамара Александровна Марджанишвили, 1868 — 1936) — преподобноисповедница, святая Русской и Грузинской православных церквей, основательница Серафимо-Знаменского скита под Москвой. В 2012 году скит был освящен, и в настоящее время почти полностью восстановлен. Была дружна с Великой княгиней Елизаветой Федоровной Романовой.

[2] Сергей Николаевич Дурылин (1886-1954) —литературовед, религиозный писатель и поэт, священник. В 1920 г. был рукоположен во иерея, служил в храме Свт. Николая в Кленниках, неоднократно был в ссылке. Тайно служил в своем доме в Болшево.

Рубрика: Приход | Добавить комментарий

Храмовый иконостас: преграда ли?

Входя в православный храм, мы попадаем в пространство, наполненное символикой и образами. Внутри на стенах росписи и иконы, в центре аналой с иконой Праздника, по бокам от него подсвечники. За аналоем всегда следует возвышенность – «солея», на ней расположен алтарь. Но полностью алтарь нам невиден, так как он закрыт алтарной преградой, другими словами, иконостасом. В раннем христианстве алтарная перегородка появляется примерно к V веку, это горизонтальная  поверхность (эпистилий) с изображением Иисуса Христа, Богородицы, Иоанна Предтечи, Архангелов Михаила и Гавриила. Устанавливалась она над входом в алтарь на колоннах. Сохранилась в Греции и Италии. Само разграничение алтаря и большой части храма происходит в IV веке. Делает это Василий Великий. Появляется тканевая завеса (катапитасма), дошедшая и до нашего времени.  Претерпев множество изменений, дополнений и преобразований, на Руси к XV веку формируется многоярусный иконостас. Примером служит 5-ярусный иконостас Троицкого собора в Троице-Сергиевой Лавре. Основа  иконостаса  – несколько рядов горизонтальных деревянных балок (тябло — τέμπλον — темплон, алтарная преграда). На  них иконы располагались рядами или, правильнее, чинами. Сначала они ставятся как на полку, позже появляются вертикальные перекрытия. Горизонтальные и вертикальные элементы украшают резьбой. К XVII веку уже встречаются причудливой формы иконостасы богатые лепниной и позолотой.

Но посмотрим на иконостас нашего храма. Мы видим четырехъярусный иконостас,  украшенный резьбой. Резьба выполнена мастером Аксентием Аксентиевичем Дроздовым, отцом настоятеля нашего храма отца Евгения.

Главным и центральным местом иконостаса являются Царские врата. Во время Евхаристии через них к нам выходит сам Царь Славы Господь Иисус Христос!  Священник может проходить через царские врата лишь несколько раз в определенные моменты богослужения. На вратах изображаются четыре евангелиста и сцена Благовещения. Но в нашем храме на Царских вратах еще изображены равноапостольные князь Владимир и княгиня Ольга. Храм назван в честь Всех Святых, в земле Российской просиявших, а кто как не Владимир и Ольга — апостолы Земли Русской! Ряд икон по бокам от Царских врат носит название местный. В этом ряду справа от Спасителя, вторая от врат, расположена икона храма. То есть, зайдя в любой православный храм и посмотрев на иконостас, вы можете сразу понять, в чью честь освящен храм. Слева образ Богородицы, а следом за ним – икона Крещения Руси.

Отец Евгений Дроздов: «Икона Крещения Руси в нашем храме написана замечательным иконописцем нашего времени Тумановой Ниной Алексеевной. Она долго была сотрудником Церковно-археологического кабинета (знаменитого ЦАКа), при Московской Духовной Академии. Первая икона Крещения Руси была написана ею в 80-х годах, когда праздновалось тысячелетие Крещения Руси, образ этот хранится в ЦАКе. А вот второй образ она написала специально для нашего храма и, как сказала сама художница, с особым вдохновением. Поэтому икона Крещения Руси в храме действительно уникальна».

С севера и с юга в местном ряду расположены одностворчатые врата, которые носят название диаконские. На них тоже изображены святые: Борис и Глеб, это первые мученики  на нашей русской земле. В других храмах на диаконских вратах обычно изображены первомученики Стефан и Лаврентий или Благоразумный разбойник Рах и Голгофский Крест или Архангелы Михаил и Гавриил. Еще местный ряд может быть продолжен местночтимыми святыми. В нашем храме — это не только местночтимые, но чтимые всеми православными верующими столпы и светочи нашей родины — Сергий Радонежский и Серафим Саровский. Над Царскими вратами всегда находится изображение Тайной вечери.

Выше располагается ряд икон, посвященных двунадесятым праздникам. Он так и называется — праздничный. Обычно это двенадцать икон, но может быть и больше. В этот ряд могут входить и великие праздники, такие как Покров.

Следующий ряд носит название Дейсис (от греч. δέησις — прошение, моление) или Дейсус – наверное, от того, что моление обращено к Иисусу Христу, образ которого находится в центре. Это икона «Спас в силах». Господь восседает на престоле, окруженный силами небесными. Сложная иконография образа происходит от видения пророков Иезекииля и Исаии. Таким Господь должен прийти в Славе Своей в конце времен. К Нему с молением обращены Пресвятая Матерь Божия, Иоанн Предтеча, за ними — Архангелы Михаил и Гавриил. Гавриил всегда направлен к Деве Марии — сцена Благовещения в Дейсисе. Далее следуют апостолы Петр и Павел, Андрей Первозванный и Иоанн Богослов.

Завершают ряд наши русские святые — святитель Филарет Московский и святой Афанасий Ковровский, составитель службы Всех Святых земли Русской.

Верхний ряд иконостаса в нашем храме – праотеческий. В середине располагается икона Ветхозаветной Троицы, с обеих сторон праотцы Адам и Ева, Ной (с ковчегом в руках) и Авель (с овечкой руках), Авраам с Исааком и Иаков с Иосифом.

Завершает любой иконостас навершие Распятие.

Композиция иконостаса, его наполнение является сложной задачей, требующей большого умения и знания. Ведь перед нами во всю силу встает догмат православной веры в красочных образах и символах, призванный поднять человека к высотам духа, прикоснуться к миру иному, через красоту приблизиться к Богу, стать лучше. С этим как нельзя лучше справляется церковное искусство. И иконостас не преграда, а объединяющий элемент церкви Небесной и Земной. Мы, стоящие на молитве в храме, и святые, молящиеся на иконах, — одно целое. Мы церковь Христова и врата Ада не одолеют Ее.

Наталья Парман

Рубрика: Приход | Добавить комментарий

Два гения: Ефрем Сирин и Александр Пушкин

В первую неделю Великого Поста священник, облачённый в чёрные одежды, читает покаянную молитву преподобного Ефрема Сирина, стоя лицом к Царским вратам. Чтение молитвы начинается со среды Масленицы и заканчивается в Страстную Среду. Молитва читается трижды и сопровождается земными поклонами, как священника, так и прихожан:

«Господи и Владыко живота моего! Дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми. Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любви даруй ми, рабу Твоему. Ей, Господи, Царю, даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего, яко благословен еси во веки веков. Аминь.» Затем священник совершает двенадцать поясных поклонов со словами: «Боже, очисти мя грешного.»

Покаянная молитва родом из Сирии IV века. Святой Ефрем родился в 306 г. в городе Низибия, располагающемся на территории Месопотамии (сегодня этот населенный пункт находится на юго-востоке Турции). К подвижничеству он пришел не сразу: в подростковом возрасте у Ефрема был очень сложный характер. Как-то раз он выпустил на свободу корову бедняка, и ее загрызли хищники. В своем проступке молодой человек так и не признался. Вскоре с ним случилось поучительное происшествие: по поручению родителей он отправился в город, выпил со встречным пастухом вина и заснул. Наутро из отары пропала овца, в этом обвинили невиновного Ефрема и заточили в темницу. Там юноша увидел сон, в котором ангел сказал ему, что тот несет праведную кару за прошлый грех. Святой Ефрем вспомнил, как по его вине погибла корова бедняка и раскаялся. После этого настоящего вора нашли и молодого человека отпустили.

Так святой Ефрем начал свою подвижническую жизнь. Большое влияние на святого оказал святитель Иоаким Низибийский, от которого праведник научился вере и духовной мудрости. В жизни святого было много чудесных случаев: как-то раз его обвинили в совращении девушки, которая родила ребенка. Подвижник подвел ребенка к алтарю и помолился. Младенец назвал имя настоящего отца, и обвинение со святого сняли.

Спустя какое-то время произошло еще одно чудо: на город напал персидский царь. По молитве праведника врагов атаковали полчища насекомых, и город остался невредим.

Однажды, когда святой пребывал в христианском городе Эдессе, ему пришло откровение о том, что он должен заниматься просветительством через писательские труды. Его первой серьезной работой стало “Толкование Моисеева Пятикнижия”.

Его работы можно разделить на несколько видов:

  • толкование Священного Писания;
  • наставления мирянам и инокам;
  • ответы на основные религиозные и догматические вопросы;
  • сочинения, обличающие людские грехи.

Из своих учеников святой Ефрем организовал духовное училище, готовящее священнослужителей. Стремясь к духовному росту, он посетил египетскую пустыню, где познакомился со многими праведниками, и принял сан диакона.

Вскоре святой Ефрем заболел и скончался. Перед смертью он призывал богачей помогать беднякам и не устраивать ему пышных похорон.

Литературное наследие святого очень богато. У праведника много проповедей и толкований Священного Писания, его произведения переведены на многие языки. Пример его жизни показывает, как покаяние способно изменить человека и впустить в сердце Бога.

Разберем молитву этого великого святого, ее смысл.

В этой покаянной молитве порокам противопоставлены добродетели, способные помочь человеку в борьбе с грехом:

Дух праздности — это лень и духовное и физическое расслабление. Уныние — это недоверие Богу и ропот на него. Любоначалие — это любовь к власти. Празднословие — пустота разговоров, брань, осуждение.

Но есть и те духовные качества и стремления, которые помогают справляться с пороками. Целомудрие — нравственная и физическая чистота от пороков и греховных помыслов. Смиренномудрие — мудрое смирение, не превозношение себя над другими, осознание своей греховности. Терпение — умение сдержать себя от уныния или гнева, умение ждать и верить. Дух любви — любовь к другим, умение прощать и заботиться. Это приближает человека к Богу.

Молитву Ефрема Сирина творчески переработал Александр Сергеевич Пушкин. К концу жизни поэт был глубоко верующим человеком.

Отцы пустынники и жёны непорочны,
Чтоб сердцем возлетать во области заочны,
Чтоб укреплять его средь дольных бурь и битв,
Сложили множество божественных молитв;

Но ни одна из них меня не умиляет,
Как та, которую священник повторяет
Во дни печальные Великого поста;
Всех чаще мне она приходит на уста
И падшего крепит неведомою силой:

Владыко дней моих! Дух праздности унылой,
Любоначалия, змеи сокрытой сей,
И празднословия не дай душе моей.
Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья,
Да брат мой от меня не примет осужденья,
И дух смирения, терпения, любви
И целомудрия мне в сердце оживи. 

Александр Сергеевич восхищается силой этой молитвы, она является для него особенной, очищающей душу и дающей «неведомую силу». Стихотворение написано ямбом, композиция произведения разделена на две части: в первой поэт пишет о предыстории создания молитв в целом, во второй творчески перекладывает молитву святого Ефрема в стихотворение. Интересно, что А.С. Пушкин использует инверсию, т.е. обратный порядок слов, например, “и падшего крепит”, что придает стихотворению особую ритмику. Автор использует и поэтические средства: эпитеты (“неведомою”, “унылой”), метафору (“змеи сокрытой сей”).  Это стихотворение входит в незавершённый «Каменноостровский цикл». Через год после его написания поэт скончался (по знаменательному совпадению, на следующий день после дня памяти святого Ефрема Сирина, 28 января по Юлианскому календарю). Два поэта, по-разному ищущие Бога, по-разному работающие над своей душой, соединились в разном, но в то же время близком творчестве — творчестве покаянном и глубоко духовном. И сколько ещё людей, приходящих в храм в Дни Великого поста, будет работать над своими помыслами, пороками, грехами, чтобы очистить душу и приблизить её к Царствию Небесному? При строгом свете свечей будет литься сознательная покаянная молитва, и сердца будут стремиться к Богу, к его любви…

Черновик стихотворения с рисунком (А.Пушкин)

Дарья Каменец

Рубрика: Приход | Добавить комментарий

Строительство часовни на пруду

На живописном пруду на территории нашего храма недавно появилось новое строение — будущая крестильная часовня. В апсидальной части сделан спуск, где мы планируем с полным погружением крестить взрослых. Часовня пока в процессе строительства, но уже сегодня, в Праздник Крещения Господня, здесь погружались в освященные воды пруда все желающие. Присоединяйтесь к строительству часовни! Реквизиты для пожертвования можно найти здесь. С Праздником, братья и сестры! С Крещением Господним!

Рубрика: Новости | Добавить комментарий

Воспоминания первых

Открывает рубрику Тамара Сергеевна Астафьева

Фото из личного архива Тамары Астафьевой

Платформа 43 км была построена в 40-х годах, а раньше люди пользовались станциями Софрино и Зеленоградская. В военные годы железную дорогу бомбили, и память об этом сохранилась до сих пор. На бугре напротив станции, по обе стороны от дорожки к храму остались следы воронок от бомб и обгоревшая сосна, которая продолжает расти до сих пор. В послевоенные годы машин не было, и люди пользовались электричками. В деревянном вокзале находился теплый буфет от загорского ресторана. В нем можно было перекусить, выпить пива и просто погреться, ожидая поезда. В лесочке напротив тоже стоял буфет под названием «Голубой Дунай». Позже, в 70-е годы, он сгорел. Рядом со станцией росло много дубов, орешника и осин. В их тени, стоя летом на платформе, можно было укрыться от солнца. А еще там росли дикие яблони. Цвели они каждую весну необыкновенно, сказочно красиво, так пышно, что листьев не было видно.
Поселок разделяли пять просек, которые позже переименовали в улицы, и третья центральная просека стала называться улицей Ленина. Вся разбитая, в ухабах оттого, что по ней ездили на лошадях и грузовиках. Летом в жару на улице лежал слой пыли сантиметров в пять, и так здорово было шлепать по ней босиком. А когда начали строить дорогу, стали возить песок. Брали его с какого-то заброшенного кладбища, в песке оказалось много костей и черепов. Мальчишки ставили вечером эти черепа на дорожку, ведущую к станции, и зажигали в них свечки, пугая поздних прохожих. Конечно, лазили по садам за яблоками и цветами.
А еще в то время были модны домашние театры. То на одной, то на другой даче ставили спектакли. Вешали между деревьями занавес, придумывали костюмы. Слухи разлетались быстро, и зрители собирались мгновенно. Это было очень интересно.
Летом хватало развлечений. Ходили купаться в деревню Талицы на пруды. Там было два пруда: глубокий и мелкий, на выбор. За грибами ходили, лес был очень чистый, потому что все топили печки да и лесники за ним следили. В лесу жило несколько семей лосей. Они даже на участки заходили. Однажды, помню, утром лось стоял прямо перед нашим окном.
Многие держали коз и коров. При конторе ДСК жила лошадь, бурьяна нигде не было, все съедалось и скашивалось.
Когда заасфальтировали улицу Ленина, она стала любимым местом отдыха. Все гуляли по ней стайками, взявшись под ручки, и пели песни. А мальчишки юрко шныряли мимо нас на велосипедах. Зимой весь поселок вставал на лыжи – и в лес! Лес по пояс в снегу, красота сказочная, и лыжни во всех направлениях, на любой вкус. И так здорово было мчаться среди заснеженных елок, встречая по пути знакомых и незнакомых. Помню, как начали строить бетонку. Зимой приехал трактор и расчистил снег на поляне до железной дороги. Мы радовались этим снежным горкам и скакали по ним как горные козы. А когда дорогу построили, днем было тихо, а по ночам по ней перегоняли танки. Они двигались нескончаемым потоком. Стоял такой грохот! Мы вскакивали с постелей и шли смотреть.
Когда в поселке появился первый телевизор в старом здании правления ДСК, мы с друзьями наперегонки бежали туда. «На телевизор пойдешь?» — спрашивали друг друга. Кто прибегал быстрее, тот занимал первый ряд. И все-все приходили смотреть передачи, буквально всем поселком в комнатке собирались. А пока шла вечерняя программа, в углу на диване с ружьем в обнимку мирно спал сторож дядя Вася.

После войны все жили бедно, зато у нас было много уличных игр. Зимой лыжи, санки, горки. Прыгали в сугробы с крыш сараев, строили пещеры… И летом игр было полно, только вот самих игрушек не было, кроме мяча и цветных стеклышек в «секретиках». У нас недалеко располагался летний детский сад и, когда дети осенью уезжали, мы всей ватагой неслись наперегонки обследовать территорию в поисках забытых игрушек. Это было захватывающе. Особенно радовались те, кому повезло…

Источник фотографии — сайт https://pastvu.com/


Я люблю этот край, эти рощи,
Принадевшие осени грусть…
Я люблю наших просек росчерк
И черемухи мокрый куст.
Дорога идет перекрестком,
По лесу веревочку вьет.
И поезд байкальский за лесом
Осеннюю песню поет.

Тамара Астафьева

Рубрика: История храма | Добавить комментарий

Русский мир в поисках собственной идентичности


Каменец
Александр Владленович
Доктор культурологии,
профессор факультета искусств РГСУ

Каждый народ стремится сохранить свою культуру, самобытность, родной язык,  собственные культурные традиции и историческую память. В условиях глобализации России особенно важно выбрать и сохранить собственный путь. Ей необходимы перспективы дальнейшего культурно-исторического развития вместо прозябания, угасания и гибели.

Открываемая в газете рубрика «Русский мир» призвана освещать эту тему с самых различных сторон, и начнем мы с вопроса  о национально-культурном своеобразии русского народа.

Многие, особенно западные, исследователи русского национального характера обращают внимание на его нерациональность, непредсказуемость, противоречивость. Эти черты русского народа нашли отражение в известных стихах Тютчева:

 «Умом России не понять,
Аршином общим не измерить,
У ней особенная стать,
В Россию можно только верить».

Но понять Россию все же можно, если согласиться с выдающимся русским философом Н.А.Бердяевым, который утверждал, что «русский народ религиозный по своему типу и по своей душевной структуре»*. Н.А. Бердяев стремился раскрыть этапы формирования русского исторического самосознания, входя в различные периоды русской истории, которых он насчитывает пять: «Россия киевская, Россия времен татарского ига, Россия московская, Россия петровская, Россия советская и, возможно, что будет новая Россия»*.

Исторические вехи генезиса русской идеи – в формировании позитивной идентичности Киевской Руси. Она определяется прежде всего преемственностью опыта веры как стиля христианского наследования.

Поскольку происхождение исходного духовно-культурного фонда русского народа восходит к византийской традиции, следует рассмотреть восточно-христианский дискурс и те последствия культурно-исторического развития, которые связаны с принятием христианства. Древняя Русь наследует богатейший культурно-духовный опыт, который был накоплен к этому времени Византией, обладавшей, по свидетельству исторических источников, высочайшей культурой во многих областях богословия, философии, этики, эстетики, архитектуры, словесности, искусства церковной поэзии и т.д.

В формировании русской духовности большую историческую роль сыграли братья Кирилл и Мефодий, канонизированные в качестве святых, и их последователи. Переведя на славянский язык Библию и другие Святоотеческие тексты, они дали  возможность русским людям изучать духовную литературу. Наиболее известными на Руси стали византийские духовные авторитеты – святые Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст, Ефрем Сирин и другие.

Изучение религиозного наследия – как форма построения христианской культуры и одновременно ее самопознание – определило общую логику формирования восточно-христианской культурной традиции, в которой соединялось «несоединимое» – вера и знание – «Иерусалим и Сокровенные Афины», по определению Л. Шестова. Это не просто совокупность теологических догм, предопределивших методы христианского философствования, но прежде всего способ универсализации христианского духовного опыта, который можно теперь было транслировать во времени.

Сложились методы объяснения духовных текстов, которые позволили адекватно истолковывать библейские тексты, не искажая их духовного содержания. Эти тексты и определили возникновение особых культурных кодов, которые становились своего рода «объясняющей моделью» бытия и мышления. Эти культурные коды будут в дальнейшем истоками формирования православной русской духовности, в которой  закреплялись не просто догматические учения как «сумма знаний», но знание о внутреннем духовном мире человека. В отличие от языческой картины мира, здесь уже нет «слитности материального и духовного»; духовное начало вычленяется в оппозициях добра – зла, света – тени, целомудрия – порока, истины – заблуждения и т.д. Это духовное содержание составляет «ядро» традиционной психологии и мировоззрения русского народа. Огромную роль в развитии русской духовности сыграло учение исихазма – специфической молитвенной практики, позволявшей достичь высочайшей фазы духовно-нравственного совершенства, понимаемой как «обожение человеческого естества», – или, если точнее, в церковно-мистическом значении – «стяжание благодати».

Первоначальный христианский антропологический базис заложил основы формирования христианской этики, воплощаемой не только в воспитании личностных черт, но и в христианской социальности: социальных, моральных нормах, практиках, поведении, общественной организации и т.д. В формировании русской христианской этики сыграли определенную роль конкретные исторические образцы, представленные в литературных памятниках древнерусской культуры – «Слове о законе и благодати» митрополита Илариона, «Поучении детям» Владимира Мономаха, «Речи философа» в «Повести временных лет» и других литературных источниках, которые надолго стали кодексом социальных нормативов организации общества, – забота о ближних и помощь нуждающимся, правила поведения и организации образа жизни для разных слоев русского социума. Это действительно были «родники» христианской этики Киевской Руси. Идеи милосердия и правдолюбия были явлены не только в качестве «идеализированных» образов русских святых. Высокий духовный опыт нашел достаточно глубокое выражение в «Добротолюбии» – как в базовом основании институций древнерусского государства, своего рода вершине богословских суждений прежней Руси.

Таким образом, в становлении русско-христианской этики как главного содержания русского национального типа можно выделить два основных плана: духовно-антропологический и духовно-социальный. Каждый из них доминировал в определенный исторический период, а также «переходных» социумах. Проблема трансформирующихся обществ в разных аспектах и модернизационных фазах стала одной из ведущих тем научно-исследовательских проектов современности.

В различных исследованиях зафиксирован общепризнанный факт повышения значимости проблемы сохранения каждым народом собственной национально-культурной самобытности именно в обществах переходного периода. Как представляется, применительно к условиям современной России решение этой проблемы может осуществляться в трех вариантах:

1) при всех возможных  изменениях российского общества полностью сохраняется его традиционная национально-культурная самобытность;

2) дальнейшее развитие российского общества предполагает полное изменение  сложившегося национально-культурного своеобразия народов России, препятствующего дальнейшим переменам;

3) частичное изменение национально-культурной основы российского общества  в соответствии с  задачами реформирования российского общества при сохранении  основного «ядра» русской культуры.

Для современной России наиболее предпочтительным является третий вариант, если учесть огромное цивилизационное значение русской культуры. Происходящая в нашей стране ориентация на западную культуру различных сфер социальной жизни актуализирует вопрос: «Какие исторически сложившиеся основы русской культуры можно считать неизменными при разработке возможных сегодня  стратегий реформирования общества?»

Анализ культурологических, исторических, философских, социологических исследований российского общества, его прошлого и настоящего позволяет выделить в качестве главных сущностных характеристик национально-культурного своеобразия России, отличающих ее от стран Западной Европы, традиционное стремление русского человека к социальной справедливости в сочетании с повышенной восприимчивостью к страданиям людей. Необходимо отметить, что речь идет прежде всего о сочетании этих стремлений, которое составляет главную особенность самосознания народов и этносов, считающих Россию своей Родиной. Эти два стремления неравнозначны. Сострадательность, сочувствие к «униженным и оскорбленным» является традиционной доминантой мироощущения и мировосприятия русского человека; при этом стремление к социальной справедливости становится «вспомогательным механизмом» в деле оказания помощи как «ближним», так и «дальним».

В реализации этой стратегии особая роль должна принадлежать русской философии и отечественной художественной культуре (в первую очередь великой русской литературе), которая традиционно воплощала и формировала указанную выше особенность национально-культурного менталитета народов России – отзывчивость и сострадательность как скрепы социальной самоорганизации и как фундамент национального самосознания.

Русская художественная литература, духовное наследие  способствуют воспитанию этих чувств у всех поколений; развивают не только аналитическое, но и образное мышление, социальные качества человека, направленные на служение ближнему, своей стране. Изучение в первую очередь произведений русской классической и духовной литературы   составляют одну из основ «Русского мира», значение которого для сохранения культурной и духовной самобытности России исключительно велико.

Именно в совершенствовании, гуманизации самой природы человека лучшие отечественные художники, писатели, мыслители видели главное условие развития общества и решения его проблем, способствуя общему увеличению объема «человековедческого» знания о «должном». В русской художественной литературе сформировалась своего рода «социология духовной жизни», которая может быть представлена как опыт духовности в его социальной значимости для формирования национально-культурной самобытности российского общества.

Изучение духовного опыта народа на разных этапах истории России предполагает не только изучение ее исторического, литературного и художественного наследия, но и освоение духовно-религиозной традиции, определившей формирование российской государственности. Это, прежде всего русская религиозно-философская традиция как главная и определяющая стратегия формирования самобытной русской культуры.

*Бердяев Н.А. Русская идея. – СПб.: Азбука, Азбука, Аттикус, 2012

Александр Каменец

Рубрика: Приход | Добавить комментарий

Рождественский поезд

Праздник Рождества Христова — самое таинственное и трепетное время в году. Когда заказнчивается шумное празднование Нового Года, наступает совсем другая пора, когда можно размышлять в тишине, без суеты готовиться к Причастию и к Рождественской ночной Службе. Но одно из самых приятных мероприятий для меня в это время – предаваться воспоминаниям о том, что Рождественское Чудо заключается не только в торжестве Праздника, но и в радости от самых простых и незаметных на первый взгляд вещах.

…Рождественская служба уже закончилась, усталые, но счастливые прихожане нашего Храма расходятся по домам. Мы с мамой, потрудившись во Славу Божью на клиросе, отправляемся в долгий пусть: до нашего дома в Софрино от Храма можно добраться либо на попутной машине, либо проехав одну остановку на электричке, а ночью оба варианта часто бывают недоступны, поэтому мы идём пешком вдоль железной дороги. Но это нас это ничуть не беспокоит. Несмотря на физическую усталось и жгучий мороз, мы полны сил и с радостью отправляемся в путешествие. Я думаю о том, что в этот момент мы в каком-то смысле похожи на волхвов, которые шли на встречу с царственным Младенцем. Путь наш не прост, но освещён Звездой, а сердца наполнены Благодатью.

Идти ночью вдоль железнодорожного полотна совсем не страшно: от семафоров и прожекторов светло, как днём, в тишине звук приближающихся поездов слышен издалека, а лес и искрящийся снег создают вокруг атмосферу сказки. Идём мы с мамой бодро и весело, как всегда с песнями, вспоминаем колядки. Вдруг нас потревожил встречный пассажирский поезд, направляющийся в сторону Москвы. Пока мы пропускали его, я подумала о том, что наверняка в этом поезде есть люди, которые не спят и празднуют Рождество, насколько это возможно в дороге. И тут на меня нахлынули воспоминания об одном из самых ярких и необычных праздников Рождества в моей жизни.

Это было много лет назад, когда я была школьницей (кажется, 7 или 8 класс). Класс наш всегда был дружным и инициативным, мы постоянно ходили в походы, путешествовали по городам России  при любой возможности. Те зимние каникулы не стали исключением – нас ждал город Великий Устюг. Всем он известен как родина Деда Мороза, но мне он запомнился своей аутентичностью, древней русской архитектурой и множеством церквей. Поездка была интересной, полной веселья и приключений. Но самым ярким приключением для нас оказалась дорога домой, которая пришлась на Рождественский Сочельник. Кому-то из самых активных ребят пришла в голову идея пойти по вагону колядовать. А как иначе, ведь невозможно лежать на полке в такую ночь! Идею поддержали единодушно, хоть и были сомнения, как остальные пассажиры воспримут это шумное представление, ведь уже был поздний вечер. Мы устроили мозговой штурм, вспоминая и придумывая тексты колядок (смартфонов с выходом в интернет тогда не было – полагались только на свою память и фантазию), нарядились в яркие костюмы из подручного гардероба, для «вознаграждений» организовали чей-то рюкзак.

И вот, наша «пионерская делегация» из 15 человек двинулсь в путь, предварительно согласовав акцию с проводниками. Поначалу мы смущались, выступали скромно. Но позже мы стали замечать, что люди не просто принимают нас и откупаются «дежурными» конфетами. Уставшие, погружённые в свои мысли и заботы пассажиры стали улыбаться, петь вместе с нами, кто-то даже присоединился к нашему творческому коллективу. Мы стали выступать смелее и ярче, запели даже те ребята, которые никогда этого не делали на уроках музыки. Воодушевившись, мы не ограничились только своим вагоном, и отправились с гастролями по всему поезду. И на удивление, в каждом следующем вагоне нас встречали всё теплее и радушнее. Это был настоящий успех! По прибытию на Ярославский вокзал, на перроне к нам подходили люди и благодарили за то, что мы, обычные софринские школьники, подарили им настоящий Праздник и стали их Рождественским Чудом.

Мы не думали об этом, но оказалось, что поделились Добром и объединили простых людей, пассажиров обычного ночного поезда. И я надеюсь, что все мы, участники того Праздника, пронесли через годы в своих сердцах хотя бы маленькую частичку той Радости. И возможно, кто-то до сих пор вспоминает об этом Чуде Объединения, как вспоминаю и я, каждый раз в Рождественскую ночь слыша шум приближающегося поезда.

Юлия Иванова

Рубрика: Приход | Добавить комментарий

Коляда! Коляда! Отворяй ворота!

Репортаж Дарьи Каменец о традиции Рождественских колядок

Закончился Рождественский спектакль, дети и взрослые надели красивые праздничные накидки, взяли бубны и колокольчики и отправились…. Куда? А вот об этом вы узнаете, если поспешите за ними, за посохом с Вифлеемской звездой и смехом наших ребятишек. Коляда, Коляда, отворяй ворота! Расскажи, Коляда, читателям о нашей старой доброй традиции делать людей счастливыми! Каждый год, на Святках, в дома людей стучимся мы, Христославы. Поём колядки, поздравляем хозяев с праздником, принимаем гостинцы: сладости да пирожки. А потом получаем главную награду: радостные, благодарные лица людей…. Это ли не счастье? К сожалению, в прошлом году приглашений было мало, но с каким гостеприимством встречали нас уютные дома! «Как здорово, что детей с ранних лет приучают колядовать!» – радуется Николай Аксентьевич, прихожанин нашего храма, к которому Христославы ходят каждый год. Николай Аксентьевич родом с Украины, откуда и пришла к нам традиция колядования. После школы он ходил по селу с друзьями-пионерами и колядовал, хоть это и было тогда запрещено. Кто знает, может, держа в руках посох Рождества Христова, Николай Аксентьевич возвращается в детство и вспоминает, как сам радовал людей в великий праздник? А радость хозяевам Христославы приносят уже очень давно. Раньше этими песнями славяне прославляли бога Коляду (отсюда и пошло название «колядки»), но с приходом христианства тексты перестали носить языческий характер. Елена Влезкова, регент храма Всех Святых, учась в регентской школе, переписывала колядки от руки. Только потом в магазинах стали продаваться сборники с народными или авторскими колядками — выбирай не хочу!

«Я выбираю для поздравления людей те колядки, которые мне нравятся,» — говорит Елена. -«Они разные, но их объединяет одно: все они прославляют Христа и Божью Матерь, рассказывают о Святом Христовом Рождестве». Весь декабрь Елена учит и поёт колядки с детьми и взрослыми, чтобы потом постучаться с доброй вестью о рождении Спасителя к людям, принося с собой в дом запах свежести и мороза, яркие улыбки, весёлые звучные голоса… Побежали скорее в храм по скрипучему, праздничному снегу, чтобы позвать к себе Христославов.  Для этого пишите на почту нашей редакции na43m@yandex.ru. Что-то они споют нам! Скорее за мной, чтобы в снежный, январский день пригласить к себе Рождество!

Дарья Каменец

Рубрика: Приход | Добавить комментарий